Male C. Pig a.k.a. Svinopolist (piggymouse) wrote,
Male C. Pig a.k.a. Svinopolist
piggymouse

[aktuell] Точка зрения Снарки

Снарки высказался. Помещаю его текст с форума целиком, склеивая отдельные записи и убирая несущественные куски диалога с оппонентами. Началось всё со ссылки на NYT.

Возможно, лично я нахожусь в детской эмоциональной зависимости от Снарки, но мне его анализ кажется куда как глубже и проще среднего по больнице. There are simple answers, but they are not easy answers.

Извините, но статья в NYT это обзор сообщений и мнений с добавлением цифр. На ваш вопрос она не отвечает.

Вы изложили теорию заговора: наверху выбирали и выбрали "эту компанию". То же самое говорят все, занимающиеся пропагандистским обслуживанием этой промышленности: Путин выбрал цель, лично дал команду, без него никто бы не посмел задрать лапу на олигарха и так далее по кругу, во всех возможных аспектах.

Обычная модель (без теорий) такова: существует огромное число независимых агентов, нацеленных на обнаружение престеплений и возбуждение уголовных дел. Любой оперативник милиции живет в этом режиме: ему поручают то, что попадает наверх, кроме того он ищет и предлагает сам. В рамках этой модели ответ на вопрос "почему" такой: потому, что некоторой совокупности этих ищеек и их контролёров чуется нарушение закона, возможность создать дело, засудить и т.п. — далее у них свои мотивы, как неофициальные, так и (в нашей системе) официально-карьерные.

Далее, для меня не существует вопроса об этической (хорошо-плохо) оценке этой ситуации. Однако нас пытаются втянуть в конфликт, Немцов в интервью (и другие в других местах) прямо призывает выступить на защиту, и биржа уже в определенном смысле выступила, как и ожидалось. Поэтому надо как-то реагировать.

Моя реакция такая: все это слишком сложно, чтобы я мог решить, что для меня хорошо, а что — плохо.

Этических критериев нет по очевидной причине: элита сама выкопала себе эту яму, и не нам ее спасать. Если они вели свою войну так, что потом, после победы, сами не смогли написать законы, которые бы их поведение оправдывали, значит они будут наказаны самой природой.

На самом деле, они даже об этом не думали, по-видимому. Им казалось, что выстроенной пирамиды беззакония и произвола на их век хватит.

Единственное, на что годились олигархи в истории — это чтобы создать новую, децентрализованную, основанную на правилах, а не на командах систему отношений для себя, а значит — для всех. Поскольку иначе они обеспечить свое выживание не могли. Они этого не сделали, поэтому они обречены. Я могу иначе сказать то же самое: люди, захватившие экономику, не позаботились о том, чтобы прибрать к рукам политику. Путин, опираясь на волю избирателя, всегда мог с ними разделаться на раз. А вот если бы они занялись политическим обеспечением своего положения, они неминуемо поняли бы, что творят, и были вынуждены искать решения, обеспечивающие их сосуществование с народом.

Я абсолютно не берусь предугадывать каковы были бы эти решения — они, например, могли бы под каким-то предлогом наладить сословную демократию или черта лысого, но чтобы работал. Однако они показали себя такими же безответственными иждивенцами, как и все остальные. Надеялись, что их будут защищать. Кто, зачем, по каким мотивам — этим они не интересовались.

Происходящее я бы назвал перестройкой отношений наверху. Результатом, по-моему, станет перераспределение доходов от недр. Что для нас реально лучше я, честно говорю, не знаю — возможен миллион раскладов — а что куда и с какой скоростью ведет — и того менее.

Шкурный инстинкт подсказывает, что между олигархом и законом надо выбирать закон. Вы можете сказать, что законы плохие — но и олигархи плохие. Тоже мне, отцы нации, понимаешь. Вопрос, чего мы хотим в перспективе: хорошие законы или хороших олигархов. Ответ очевиден, и я за принцип законности.

Дальше возникает проблема неочевидности шкурного интереса. Сейчас, при этих законах, при этих судах и судьях (о чем говорил Зюганов), при отсутствии вменяемого парламента и избирателя — куда ведет нас принцип законности? Может быть и так, что ведет он в новую тиранию.

Я на это себе отвечаю, что я с Немцовым не согласен. Не на этом рубеже надо окапываться и защищать свободу. Точно так же было с Гусинским и свободой печати: не на этом рубеже. На этом рубеже Путин скорее выглядит либералом, чем они. Свобода это правовое государство. Другой модели нет: или свобода в рамках известных и равных правил, или, как у нас, произвол. Олигархи не были оплотами законности, точка.

Примерно могу наметить на каком именно рубеже надо копать: допустим, по результатам торгов в понедельник у властей может возникнуть сильное желание сделать так, чтобы такие новости как арест Ходорковского впредь беспрепятственно не распространялись.

Что касается многоместных камер — совершенно верно, и я всегда об этом говорил. Ходорковскому и всем его подельникам по приватизации прежде всего и перво-наперво следовало бы позаботиться о положении заключенных в нашей стране. Наряду с подготовкой себе личной камеры где-нибудь в Лондоне.

<…>

История, однако, свидетельствует: как только олигархии удавалось повалить тиранию, она первым делом писала некий устав, гарантирующий ей вольности. Люди, то есть, имели нормальный социальный инстинкт. Договаривались, клали договор на бумагу и т. д. У нас было как: конституцией и вольностями занимались посторонние, всякие идеологи и обществоведы, а те, кто непосредственно заинтересован, повернулись задом и погрузили рыло в кормушку, лягая пытавшихся тоже к ней подобраться. Не понимаю, о чем тут теперь жалеть. Можно только надеяться, что следующее поколение, которое будет зарабатывать, а не присваивать готовое, сделает выводы. Если, конечно, будет у него такой шанс. Но при олигархах его не было, это уже известно.

Я имел шанс систематически понаблюдать как работает эта машина в США. Логика абсолютно четкая, и это именно то, что у нас большевики разоблачали.

Священная и неприкосновенная частная собственность — чем ее больше, тем важнее, чтобы она таковой была. Однако крупные собственники получают массовую политическую поддержку на условиях — у нас не отбирать, но и у всех — тоже. И на деле устанавливают порядок, чтобы не отбирать. Странным образом, пролетарии становятся им после этого не нужны. Гарантия неприкосновенности крупной собственности — неприкосновенность мелкой собственности.

Связанное по рукам и ногам, работающее в рамках правительство — в интересах больших людей. Им политический произвол угрожает прежде всего, что мы и наблюдаем. Опять-таки, они находят консенсус и массовую поддержку, гарантируя: закон для нас — закон для всех.

Свобода слова это, прежде всего, свобода для тех, кто может транслировать свое слово в тираж и в эфир.

Выборы существуют, прежде всего, для тех, кто делает президентов и их ломает. Не для нас с вами. Это большие люди добровольно выбирают для себя такую игру и предлагают нам в ней участвовать. И так далее, по всему джентильменскому набору.

Реально у них у всех один хозяин и арбитр: заграница. Все делается на нее. Все надеются обменять захапанное в России на твердое заграничное. У юкосовских и у путинских в этом смысле интересы одинаковые, это вслух говорится. Поэтому мое лично ощущение — что нам они без разницы.

<…>

Последний тезис требовал пояснения, но я только сейчас собрался.

Смотрите — про Ходорковского говорят, что он внедрял в компании всякие штуки типа западной отчетности. В раскладе его возможных мотиваций одной пропустить нельзя: Ходорковский хотел понравиться Западу. Запад дело сложное, всем не угодишь, но хотя бы кому-то большому и сильному ему было понравиться необходимо. Понятно, что не местные условия от него требовали выпендриваться. Не путинское государство, не биржа московская и не мелкие акционеры.

С Путиным ровно такая же история: ему тоже необходимо нравиться Западу. Опять-таки не всем: кому-то будет невыгодно, если он возьмет за задницы олигархов, а кого-то наоборот, привлечет укрепление законности. В мотивировке этого мотива я копаться тоже не хочу: внешне Путин, вроде бы, не находится в такой детской эмоциональной зависимости от Запада, в какой был, например, Горбачев, но когда его люди вслух выражают надежду на западные капиталовложения (читай — на то, что Запад даст им деньги), для этого им необходимо Западу нравиться. Не только оказывать стратегические услуги, но изображать наведение порядка там-сям, не перегибать с правами человека и так далее. Оставаться единственным, или хотя бы главным европейцем.

Я много раз здесь писал — важно учитывать не то, что Путин сделал, а то, что он мог бы сделать, но не сделал. Избиратель, боюсь, позволил бы ему практически все. Сказать фас пропаганде — она, сердешная, истомилась на цепи, выпуск за выпуском журфаков пропадает без большого государственного дела, которого желает всей душой — и обстановка изменится наутро. Всю дорогу Путина умоляют — стань нашим вождем, стань, стань, а он не соблазняется. Значит, есть другой интерес у него. В другое зеркало он глядится.

Поэтому я и не вижу между ними разницы, что гвоздь, на котором вся наша свобода держится, не в Кремле вбит, и не в Нефтеюганске.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments